hellka

Скажите, вот вы часто думаете о себе в третьем лице?

Вот я часто. А в последнее время убийственно часто. Я – человек в здравом уме (?) и твёрдой памяти (?), а думаю о себе в третьем лице.

Я как будто пишу про себя книжку или играю собой, как персонажем очень навороченной стратегии.

Например, каждое утро уровень моих физических сил практически на нуле и если всемогущий демиург (я же) не позаботится о наличии вишнёвого йогурта в холодильнике, то уровень эмоционального удовлетворения у персонажа также упадёт до нуля и демиург тут же проиграет. Однако тот, кто готовит йогурт и тот, для кого это делается, - это два совершенно разных субъекта, это же понятно.

Я очень чётко понимаю, где какую характеристику мне надо бы доработать.

Когда я получаю неприятные новости, когда я слушаю классическую музыку или Нино Катамадзе, когда я долго стою на трамвайной остановке, когда я через силу вытираю пыль и пылесосю, когда я подвожу глаза чёрным карандашом – я смотрю на себя как бы сверху и чуть сбоку. Я думаю о себе такими классическими фразами из женской прозы второй половины XX века. Я – незадачливая симс-клуша или, может, герой второго плана Француазы Саган.

Чумовое чувство.

Я, конечно, соображаю, что это просто срабатывает  какая-то защитная функция моей психики. Но как бы не спятить-то, м? Или всё это менее опасно, чем кажется?

Кстати, есть и один очевидно радостный момент всего этого: думая о себе не иначе, как «она снова это слопала» я поняла, что острая, очень острая пища действует на меня почти так же, как алкоголь. То есть приводит в лёгкое помешательство. Друзья, теперь меня не обязательно спаивать чем-то алкогольным. Теперь меня можно скармливать чем-то очень острым. Опять же выгода: съем я ясное дело меньше, чем могла бы выпить и моё скармливание обойдётся, вероятно, дешевле, чем моё спаивание. А эффект прекрасный, хоть и краткосрочный.

Шиза.

hellka

Он вышел и дышит воздухом, просто ради

Бездомного ноября, что уткнулся где-то

В колени ему, и девочек в пестрых шапках.

А я сижу в уголочке на балюстраде... (c)

hellka

Сегодня я особенно остро почувствовала неэффективность совеременных средств финансовой борьбы с организованной преступностью.

Организации, которые способны на серьёзные финансовые махинации и преступления, всегда имеют лучшую кредитную историю, контракты и документы, заверенные любыми нотариусами, подставных лиц, которые ни разу не выглядят подставными.

Зачем все эти потуги по мониорингу платежей, дотошному выявлению конечных получателей денежных переводов, идентефикации клиентов? От этого страдают те, кто В САМОМ ДЕЛЕ платит за текстильную продукцию и компьютерные запчасти. Знаете, и текстиль и компы – это ведь вообще-то важно и нужно. За это тоже как-то надо рассчитываться и в долларах, и в евро. Иначе нельзя – оборот товаров и денег перестанет существовать и международную экономическую систему хватит инфаркт. Кажется, этот немудрёный тезис перестал быть очевидным.

Когда-то еще на первом курсе, я надыбала и прочла модную книжицу «Анти-оффшор». Я мало что там поняла, но зато я уяснила: эпоха классических оффшорных схем должна либо совсем уйти, либо смениться эпохой сильно модифицированных и куда более хитрых схем. Прекрасные островные государства, увы, совсем скоро должны будут искать новые способы для пополнения госбюджета.

Кстати, примерно это и происходит, на мой взгляд.

И вот сейчас у меня есть отчётливое ощущение, что пора бы уже финансовой системе менять способы контроля. Иначе бесконечная игра в догонялки между теми, кто «рисует схему» и теми, кто «схему пытается поломать» будет проиграна последними с треском.